На 90-м году жизни отошла Ольга Заболотская (Попадин) - последняя участница "Процесса 59", передает
пресс-служба Львовского городского совета.
“Община города выражает соболезнования всей семье, близким и знакомым”, — говорится в сообщении.
Похороны состоятся 1 сентября на Лычаковском кладбище во Львове.
На территорию Галичины Красная Армия вошла 17 сентября 1939 года. Несмотря на декларации, осуждавшие «панскую Польшу», большевики в первую очередь заинтересовались украинцами, которые были в оппозиции к польской власти. Через четыре дня, 21 сентября, были распущены самые большие политические легальные партии. Менее чем за два года господства большевистского режима до июня 1941 года было депортировано из бывших Волынского, Львовского, Тернопольского и Станиславского воеводств почти 550 000 человек.
Жертвами «первых советов», как их называли галичане, стал почти каждый 10-й житель Западной Украины. При этом следует иметь в виду, что большевики захватили вдвое меньшую территорию бывшей Польши, чем нацисты, но за то же время репрессировали в 3—4 раза больше людей, чем немцы на своей территории.
Наиболее циничным и жестоким из судебных процессов, которые провели большевики за этот период, можно считать «процесс 59-ти», который проходил над украинскими студентами и гимназистами. Аресты были проведены в сентябре 1940 года. Тогда было арестовано 13 студентов Львовского университета, шесть — медицинского института, три — политехнического, 12 гимназистов да еще 11 выпускников гимназий и высших школ. Всего было арестовано 59 молодых украинцев, которые были связаны с Организацией Украинских Националистов. Все обвиняемые, а это 37 мужчин и 22 женщины, были в возрасте от 15 до 30 лет.
На протяжении почти четырех месяцев длилось следствие, у которого была цель любым путем получить раскаяние студентов и соответствующие свидетельства во время судебного процесса. Несмотря на тогдашнюю практику закрытых процессов, в этом случае речь шла о показательном процессе против молодых националистов. Хотя, как засвидетельствовали официальные документы: «Большинство осужденных как на предварительном следствии, так и на судебном заседании не признавали себя виновным и не покаялись, а наоборот — заявляли в суде, что они были и остаются непримиримыми врагами советской власти и в будущем, если будет такая возможность, при любых условиях будут вести борьбу против советской власти».
Процесс над студентами и гимназистами, часть из которых были лишь сторонниками ОУН или членами Юнацтва, стал абсолютно не похожим на традиционные советские расправы. Студенчество, пережившее несколько месяцев допросов и пыток, продемонстрировало поведение совсем нетипичное для обреченных советских узников. Здесь еще витал дух политических процессов, проводимых в Польше над националистами. Последние считали, что и скамья подсудимых является важным местом для пропаганды своих идей и ценностей.
И хотя процесс длился лишь три дня с 17 по 19 января 1941 года, сам по себе он оставил целый ряд примеров мужества молодых студентов. В частности, когда прокурор поставил провокационный вопрос одной из самых молодых подсудимых — Марийке Наконечной, которой было не более 15 лет и которая вероятнее всего была лишь членом Юнацтва, что она сделала бы, если бы ОУН поручила ей убить «отца Сталина»?», то в ответ он услышал: «Я выполнила бы приказ организации».
Второй день процесса проходил в Щедрый вечер и, даже находясь на скамье подсудимых, юные националисты смогли отметить этот большой религиозный праздник: «Моя соседка легко толкнула меня и осторожно всунув мне в руку кусок белого калача, шепнула святочный привет и прибавила: «Отщипни немножко и передай дальше». Я догадалась, что это был вечер Иордана и, отщипнув чуток, передала калач соседке с другой стороны. И так он переходил из рук в руки, объединяя нас всех как будто за общим столом на Щедрый вечер...», — вспоминала позже одна из участниц процесса — Люба Комар.
Не приученный к советской судебной практике, адвокат из Галичины Роман Криштальский, защищая молодежь, увлекся и в своей речи, указывая на подсудимых, воскликнул: «Но это же цвет украинской молодежи!».
А Люба Комар в воспоминаниях напишет: «Это были мужественные и трогательные слова. После грубой ругани прокурора в наш адрес они замечательной музыкой прозвучали в наших ушах и гордостью наполняли наши сердца. Они навсегда глубоко врезались в нашу память. Но в то время мы осознавали, где мы, и наш душевный подъем затмила тревога: не сядет ли с нами на скамью подсудимых наш добрый, но неосмотрительный защитник?»
Львовский окружной суд осудил всех 59 обвиняемых. А 42 из них, в том числе и 11 женщин и девушек, к высшей мере наказания — расстрелу. Другие 17 человек получили 10-летний срок, а также 5-летнее «поражение в правах» и конфискацию имущества.
В марте Коллегия Верховного суда СССР пересмотрела приговоры, и к расстрелу были приговорены 22 из 42 смертников. Другим смертный приговор был заменен на длительные сроки. А одной из осужденных — Ирине Пик, как гражданке США, удалось эмигрировать. 5 июля 1941 года, большая часть осужденных в «процессе 59-ти» осуществили побег из подожженной большевиками тюрьмы в Бердичеве.
Среди арестантов-смертников был и Дмитрий Клячкивский, позже Краевой Проводник ОУН на Северо-западных Украинских Землях (СЗУЗ), организатор и первый командир УПА.
Святослав Липовецкий, историк