За годы независимости в Украине успели демонтировать советскую систему военной юстиции, однако так и не построили взамен стройной новой системы, ориентированной на демократическое общество. Кроме того, ни у кого не было и мыслей о том, что стране придется воевать, а тем более вести гибридную войну на своей территории. Поэтому проблема построения новой системы военной юстиции назрела и перезрела, а количество конфликтов и проблем в связи с ее отсутствием растет в геометрической прогрессии.
В 90-е годы, советские военные трибуналы, которые рассматривали правонарушения военных и военные преступления, были трансформированы в военные суды. От СССР военной юстиции достались традиционные проблемы – телефонное право, коррупция, существенный разрыв между руководящими документами и их применением. В 2000-х военные суды существенно сократили. А во времена экс-президента Виктора Януковича власти в 2012 году и вовсе ликвидировали военные суды и военную прокуратуру, поскольку «донецкая команда» контролировала гражданскую судебную систему и не нуждалась в военных судах, подходы к которым еще нужно было искать.
Не удивительно, что в 2014 году, когда началась война, в Украине возникла большая проблема с поддержанием законности в возрождающихся вооруженных силах, особенно в зоне АТО.
В июне 2014 года первый заместитель Генерального прокурора Украины Николай Голомша заявил, что отсутствие военных прокуратур и военных судов негативно влияет на мобильность и оперативное решение вопросов, в частности во время проведения антитеррористической операции.
В результате военная прокуратура была восстановлена, а 27 августа ее возглавил главный военный прокурор Анатолий Матиос, который также является заместителем Генпрокурора.
Однако, несмотря на восстановление военной прокуратуры, военных судов в стране на третьем году войны по-прежнему нет. В связи с отсутствием военных судов, вопросы военнослужащих рассматриваются местными судами. Причем, в связи с географией АТО, это в основном суды на востоке Украины.
«Преступные» защитники родины
Фиксируется множество жалоб украинских военных и пограничников на работу судов в Донецкой, Луганской, Днепропетровской, Харьковской областях, где ряд судей симпатизируют сепаратистам или на них имеется влияние со стороны РФ. Кроме того, согласно советской традиции «телефонного права», на них оказывают влияние местные власти, которые зачастую были инициаторами сепаратистских движений.
Однако больше всего в этом смысле не повезло бойцам из состоящих в структуре МВД добровольческих батальонов, к которым отношение среди сепаратистов наиболее неприязненное. К этому стоит добавить, что добровольцы играли наибольшую роль на первом этапе «антитеррористической операции», когда юридический статус проукраинских формирований не был законодательно урегулирован, они еще не были в структуре МВД, а их деятельность никак не вписывалась в логику законов мирного времени.
Количество уголовных дел в отношении добровольцев росло как снежный ком. А «потерпевшими» в их делах зачастую становились вчерашние организаторы сепаратистских «референдумов». Самым резонансным из таких дел стал арест 1 июля 2016 года бывшего командира батальона "Айдар" Валентина Лыхолита с позывным Батя.
Командир роты 72-й бригады ВСУ Сергей Мисюра, который около года был прямым начальником Лыхолита, рассказал, что тот не скрывался от следствия и добросовестно служил в ВСУ на передовой. По его словам, Батя как советник министра обороны Украины несколько раз ездил в Киев на совещание в Минобороны и Совет афганцев, где его могли без проблем задержать, оповестив командование части. Вместо этого Лыхолита вызвали в местное отделение Военной службы правопорядка (ВСП).
«Он без всяких задержек едет. Приезжает к ВСП на базу, заходит в кабинет, пьет кофе. И тут на КПП приезжает бусик Т5, все в масках. На запрос начальника ВСП двое в масках показывают свои удостоверения: криминальная полиция и военная прокуратура. Показывают постановление о задержании Лыхолита и спрашивают, где он. Тот ведет весь маскарад в кабинет, где и надевают наручники на Батю и экстренно увозят в Киев», – рассказал Мисюра. Он также сообщил, что никто от командира роты и выше не знал о задержании Бати.
Военная прокуратура заявила, что претензии к Лыхолиту относятся к периоду 2014 – 2015 года. 2 июля Печерский районный суд Киева арестовал его на 60 дней, после чего народные депутаты и активисты заблокировали зал Печерского райсуда и не дали вывезти его в СИЗО. После ареста Лыхолита бойцы добробатов начали устанавливать палатки на Крещатике и дело шло к новому Майдану, только на этот раз с участием прошедших войну ветеранов. Нардеп и бывший лидер «Правого сектора» Дмитрий Ярош назвал арест Лыхолита « не меньшим преступлением, чем освобождение из-под стражи сепаратистов, врагов Украины, которое происходит регулярно».
Заявителями по эпизоду, за который суд решил отправить Лыхолита в СИЗО стали мэр Северодонецка, регионал Валентин Казаков, которого местные журналист Денис Казанский называл «идейным сепаратистом, организатором незаконного антиукраинского референдума 2014 года», а также два его заместителя.
Генеральный прокурор Юрий Луценко заявил, что следствие по делу Лыхолита проведено не полностью, не изучены все обстоятельства ситуации, которая складывалась вокруг действий батальона «Айдар». Из-за дела Бати Луценко прервал служебную командировку, лично приехал в Апелляционный суд и заявил, что Генеральная прокуратура поддерживает ходатайство защиты об изменении меры пресечения на личное поручительство. По итогам заседания суд отпустил Лыхолита на поруки. Тогда же Луценко призвал амнистировать защитников Украины, воевавших на начальной стадии АТО.
Трудно сказать, как обстояли бы дела, если бы дело Лыхолита рассматривалось в военном суде. Однако по факту юридическая неоднозначность со статусом войны на Донбассе порождает конфликтные ситуации и напряжение на ровном месте.
К слову, после освобождения Лыхолита на поруки, прокуратура потеряла к нему интерес. По состоянию на 21 августа, по данным нардепа Семена Семенченко, того не допрашивали ни одного раза. Сам Лыхолит после выхода из-под стражи заявил о создании комитета защиты участников АТО.
Куда идет военная юстиция?
Война идет, а концепция реформирования военной юстиции до сих пор не утверждена. Проблемы есть не только с военными судами, но и с военной полицией. В Верховной Раде лежит несколько законопроектов, посвященных военной полиции. А пока имеющаяся военная служба правопорядка не имеет достаточных полномочий, чтобы выполнять свои функции. Есть проблема с уточнением прав командиров подразделений, которые ведут боевые действия в «мирное» время.
О том, что в украинской армии есть проблемы с обеспечением порядка, говорит число небоевых потерь. По данным военного прокурора Матиоса, с 2014 по июнь 2016 года не на поле боя погибло 1294 военнослужащих ВСУ. Ситуация постепенно улучшается по мере роста профессионализма и перехода на контрактную армию, однако без четкой системы военной юстиции решить эти проблемы будет крайне сложно. Пока можно только констатировать, что системы военной юстиции в Украине нет.
В апреле 2016 года главный военный прокурор Матиоса провел встречу с израильским коллегой Шароном Афеком. Тогда обсуждалась возможность направления группы израильских экспертов в украинскую военную прокуратуру для обмена опытом деятельности военной прокуратуры и военных судов.
В ГПУ тогда заявили, что создание системы украинской военной юстиции по израильскому образцу может оказаться наиболее оптимальным, поскольку позволит обеспечить порядок и дисциплину в воинских формированиях и во время продолжающихся военных действий, и в условиях постоянной боевой готовности. Израиль, как и Украина, тоже имеет беспокойных соседей, а его вооруженные силы вынуждены постоянно находиться в тонусе, готовясь отражать атаки и террористические акты.
Представители Украины и Израиля согласовали вопросы создания совместной экспертной группы для проработки механизмов имплементации израильской модели военной юстиции в Украине. Однако насколько далеко продвинулась эта работа, пока неизвестно.
Не так давно нардеп Ирина Фриз заявила на встрече с представителями военной прокуратуры, что во фракции «Блока Петра Порошенко» предлагают создать Государственное бюро военной юстиции.
«Анализ проблемных вопросов правового поля в военной сфере свидетельствует о необходимости в рамках реформы создания Государственного бюро военной юстиции», - сказала она. По мнению нардепа, это позволит предотвратить имеющиеся институциональные коллизии и наладить соблюдение действующего законодательства.
Он добавила, что Государственное бюро военной юстиции должно будет заниматься всеми вопросами правоохранительной и защитной деятельности в военной сфере - от досудебного расследования до надзора за соблюдением законов в воинских формированиях.
Подытоживая, концепции реформирования есть. А системы военной юстиции нет. И на сегодняшний день главной проблемой является то, что власти уже третий год заняты решением всевозможных других проблем. И не осознают важности наведения порядка в системе военной юстиции. При этом численность армии в Украине неуклонно растет. А проблемы накапливаются с 2014 года и начинают проявляться. Пока их удается гасить в ручном режиме, в том числе с участием Генпрокурора. Но бесконечно так продолжаться не может и реформа военной юстиции давно назрела.
Александр Комаровский, специально для «Главное»