Первая «народная» товарная блокада оккупированных районов Донбасса поставила ряд важных вопросов перед украинским государством. Факт наличия подконтрольных Украине заводов на неподконтрольной государству территории вызывает множество вопросов. Пока на одном участке фронта украинские позиции обстреливала тяжелая артиллерия боевиков, на соседнем участке через линию фронта без проблем в обе стороны шли вагоны с углем, рудой и просто товары. А работа предприятий на оккупированных территориях, как выяснилось после начала блокады, приносила существенный доход в украинский бюджет.
Главарь боевиков «ДНР» Александр Захарченко сделал смелое предположение, что «национализация» украинских предприятий и блокада оккупированных территорий приведет к гибели государства Украина.
«Сейчас пошел отсчет. Каждый день – это тот гвоздь, который вбивается в крышку гроба страны, которая называлась раньше Украина. Максимум 60 дней – и государство практически перестанет существовать», - пообещал он.
Предсказание Захарченко было сделано 2 марта, а значит, ждать «конца» осталось недолго, до 1 мая. В своем прогнозе главарь «ДНР» даже не стал ждать «сакральной» для российских провокаций даты – 9 мая.
Основания для мечтаний Захарченко о скором крахе Украины дали сами украинские власти. После начала товарной блокады правительство начало максимально сгущать краски, заявляя о тяжелых последствиях этих действий для экономики, энергетическом коллапсе, холодных батареях, безработице и т.д.
Однако вместо того, чтобы подорвать общественную поддержку блокады, пострадал имидж власти, которая чрезмерно преувеличила зависимость Украины от поставок с территории ОРДЛО. Если на третий год войны страна настолько зависит от оккупированной враждебным государством территории, это в первую очередь говорит о качестве работы украинских властей на этом участке фронта.
При этом анонсированные веерные отключения в Украине так и не начались, а батареи в квартирах до сих пор теплые, хотя отопительный сезон уже подходит к концу. Заявление премьер-министра Владимира Гройсмана о том, что потери горно-металлургического комплекса Украины от блокады железной дороги на Донбассе составят $3,5 млрд валютной выручки за год, а ежемесячные потери для украинского бюджета составят 2-4 млрд грн, также оказались чрезмерно пессимистичными.
Однако ненужного шума и паники было поднято немало, что сыграло на руку боевикам на Донбассе и стране-агрессору и ухудшило внутриполитическую ситуацию в Украине.
С этой точки зрения, решение СНБО о начале «официальной» блокады оккупированных территорий можно однозначно назвать позитивным. В первую очередь потому, что украинские власти перестали сеять панику в своих рядах. Более спокойные расчеты показали, что украинские предприятия на неконтролируемых территориях заплатили порядка 5,1 млрд грн налоговых и таможенных платежей за весь 2016 год.
После того, как правительство смирились с фактом блокады, Национальный банк Украины уже по требованию крупнейшего украинского кредитора МВФ подготовил экономические выкладки по последствиям блокады.
Разрыв производственных цепочек с предприятиями на оккупированной территории сказался на украинской экономике. НБУ пересмотрел макропоказатели на 2017 и 2018 год, ухудшив прогноз экономического роста с 2,8% до 1,9%.
По подсчетам Нацбанка, наибольший негативный эффект от торговой блокады украинская экономика почувствует в текущем году. Однако он будет компенсирован за счет более благоприятной ценовой конъюнктуры на внешних рынках для товаров украинского экспорта.
Более того, в Нацбанке считают, что блокада ОРДЛО не будет иметь значительного влияния на уровень инфляции в 2017-2018 годах, который останется на уровне 9,1% в 2017 году и 6% - в 2018-м. При этом НБУ ухудшил прогноз дефицита платежного баланса на 2017 год - с $3,5 млрд до $4,3 млрд, а на следующий – с $3,4 млрд до $4,3 млрд. Ухудшился также прогноз международных резервов Украины на конец текущего (с $21,3 млрд до $ 20,8 млрд) и следующего года (с $27,1 млрд до $25,9 млрд).
Однако считать исключительно убытки государства в деле блокады некорректно, поскольку Украина находится в состоянии войны. Блокада запустила «60 суток» для Украины, но она же запустила обратный отсчет для боевиков «ДНР» и «ЛНР».
Превращение части украинской территории в серую зону, которая де-факто не контролируется правительством, однако де-юре является территорией Украины, открыло огромные возможности для злоупотреблений. Товар из Украины, попадающий на территорию ОРДЛО выходит из правового поля государства. А неконтролируемая граница между террористическими «республиками» и Россией дает возможность без пошлин ввозить или вывозить из Украины товары или продукцию, которая формально не покидает украинской территории или на ней чудесным образом «оказывается».
Уменьшение убытков за счет перекрытия серых схем тоже имеет свое денежное исчисление, которое никто не считал. Более того, разрыв экономических связей может ударить по источникам финансирования сепаратистов на территории, подконтрольной Украине. По понятным причинам наилучшие шансы найти общий язык с боевиками «ДНР» и «ЛНР» могли только бизнесмены и политики, не питающие симпатий к независимой Украине.
Само существование в тылу врага украинских предприятий было невозможным без одобрения главарей боевиков и их российских кураторов. Это означает, что в ОРДЛО с территории Украины для их подкупа шел черный нал. А выгоды от деятельности предприятий на оккупированной территории превышали желание Кремля добить украинскую экономику, перекрыв поставку угля силами самих боевиков. Какой процент с прибылей украинских предприятий на оккупированных территориях оседал в их карманах и фактически шел на финансирование терроризма? Неизвестно. Однако нардеп Татьяна Черновол, выступавшая категорически против блокады, признала, что главарей боевиков попросту покупали. Если бы при этом на фронте не гибли украинские солдаты, а в донецких тюрьмах не сидели украинские граждане, бизнес в условиях замороженного конфликта еще хоть как-то можно было бы объяснить. Но не в горячей стадии конфликта на взаимное уничтожение.
Предприятия на оккупированной территории просто не могли не оказывать «услуги» оккупантам. Так, по данным координатора проекта "СтопТеррор" Семена Кабакаева, Комсомольское рудоуправление, принадлежащее Ринату Ахметову, является одновременно местом для рабочих и базой «1-й славянской бригады ДНР». А в одном из цехов предприятия налажено производство переносных ракетных установок «Град-П» для нужд террористов.
Создание экономических проблем для пророссийских боевиков является таким же элементом войны, как удержание позиций на линии соприкосновения или их уничтожение. По сути, это ничем не отличается от бомбежек инфраструктуры противника.
Кстати говоря, после захвата боевиками украинских предприятий, Группа «Метинвест» уже открыла в Мариуполе центр по трудоустройству сотрудников с оккупированных территорий. 19 марта генеральный директор «Азовстали» Энвер Цкитишвили сообщил, что предприятие приняло первых работников «национализированного» Енакиевского метзавода. Аналогичным образом действуют другие предприятия «Метинвеста» в Мариуполе, Запорожье и Кривом Роге. Бизнес уже начал адаптироваться к новым реалиям. И эта адаптация не пойдет на пользу боевикам.
Если бы Украина блокировала реальных сепаратистов, а не марионеток Кремля, разрыв экономических связей наверняка уничтожил бы «ДНР» и «ЛНР». Однако «республики» живут за счет прямого финансирования из России. Полевой командир боевиков батальона "Восток" Александр Ходаковский в октябре 2016 года признал, что даже при максимально эффективной работе «налоговиков» на оккупированной территории Донецк и Луганск не могут обойтись без посторонней помощи. А цифра помощи со стороны России сепаратистам превосходит объемы денег, которые они собирают на подконтрольной территории.
С этой точки зрения любая блокада ОРДЛО бессмысленна, пока у Кремля есть возможности и желание поддерживать сепаратистов. Просто заблокировать торговлю с оккупированными территориями недостаточно, поскольку блокады с Россией нет.
Это означает, что уголь с Донбасса может поступать в Украину в качестве российского. Руда для запуска «национализированных» металлургических заводов на Донбассе у России тоже найдется. РФ только придется найти схему, как выдать продукцию с оккупированной территории за товары российских производителей. В этом случае единственным плюсом от блокады можно будет назвать ухудшение военной логистики, поскольку по железной дороге кроме оружия, боеприпасов и ГСМ из России придется пускать эшелоны с рудой и углем. А Украина сможет требовать расширения международных санкций на всех участников таких серых схем.
Однако даже если Украина будет покупать действительно российский антрацит, эти деньги пойдут в бюджет РФ, а оттуда могут «протекать» в виде дотаций боевикам на Донбассе. Мировые запасы антрацитового угля в России являются самыми большими в мире. А заменить их можно разве что углем из Южной Африки и еще пары стран не ближнего зарубежья. Альтернативой углю на украинских электростанциях может стать газ, который тоже является статьей экспорта РФ.
Блокада Донбасса только увеличивает степень зависимости ОРДЛО от России. А украинский «Нафтогаз», который наращивает добычу газа, или граждане, занимающиеся энергосбережением, тоже вносят в блокаду свой посильный вклад. В «блокадники» можно записать и страны ОПЕК, а также добытчиков сланцевой нефти из США, которые добивают российскую экономику, понижая цену на нефть. Значит ли это, что товарная блокада Донбасса не имеет смысла? Нет, не значит. Гражданская блокада актуализировала проблему, заставив государство посчитать все риски от торговли с оккупированными территориями. «Национализация» предприятий сжигает мосты между сепаратистами и украинским бизнесом, вырывая рычаги влияния на Украину, а также ослабляя позиции пророссийских сил. А системная государственная блокада гораздо больше соответствует состоянию необъявленной войны, которую ведет Россия руками сепаратистов и «отпускников» на Донбассе.
Александр Комаровский,
специально для "Главное"