«Когда-то мы с Артемом Шейниным были почти даже друзьями. Ну, или близкими приятелями. Была у нас своя ветеранская тусовка. Типа, миру мир, перестаньте посылать пацанов на убой и всё такое. Давно, давно.
Помню, сидели как-то этой ветеранской компанией, и Артём говорит: "Слушай, ну мы ж в Афгане делали то же самое, что Вермахт в Великую отечественную. Те же самые комендатуры, та же самая контр-партизанская война, те же самые подрывы, только не поездов, а колонн, тот же самый захват чужой земли".
А мы ему доказывали, что это не так, мол, наши солдаты не захватчики, мы исполняли интернациональный долг. Братская помощь братскому народу и всё такое.
Не то, чтобы я в это верил, я то уже к тому моменту начал понимать, но мне всё еще трудно было сказать это вслух - да, Тём, ты прав, мы с тобой сраные захватчики, мы оба приперлись на чужую землю с оружием в руках и воевали на сраных имперских захватнических войнах за ублюдочную захватническую недоимперию.
Бог ты мой, я Артему Шейнину доказывал, что он не такой, как фашисты, а он никак со мной не соглашался и переубедить его у меня так и не получилось... У него вполне себе чистые мозги. Он всё отлично понимает.
А теперь вишь, как оно вышло. Дидывоевали, я тоже убивал, крымнаш, украинанаш, мы всех порвем, Верона Верона, враг у перрона.
А из той нашей ветеранской тусовки почти все, почти поголовно, опять ебанулись на новой войне. А некоторые и поехали. А один, из тех, кто поехал, обещал пристрелить меня на поле боя "без шуток и компромиссов". Тоже близкий приятель был.
Так. Просто вспомнилось что-то»,- подытожил Бабченко.